Вперед, в прошлое
В начале октября почти сто журналистов из четырех десятков российских регионов посетили Беларусь в рамках пресс-тура, который в девятый раз проходил для российских СМИ и закончился традиционной пресс-конференцией президента республики Александра Лукашенко. Среди участников пресс-тура был и журналист газеты «Областная». О жизни братского белорусского народа, о батьке Лукашенко и его представлениях об идеальном государстве читайте по пятницам в цикле публикаций нашего корреспондента.
В этом пресс-туре журналистам было предложено познакомиться с самым большим регионом Беларуси – Гомельской областью. Наряду с посещением заводов и агрогородков, домов культуры и спортивных комплексов, в программе значился совершенно уникальный объект – Полесский государственный радиационно-экологический заповедник.
Четверть века назад на этой земле в окружении лугов, полей и лесов протекала река Припять. По обе стороны от нее расположились 92 деревни, в которых проживало 22 тыс. человек. Все изменилось в апреле 1986 года, после аварии на Чернобольской АЭС. В течение нескольких дней всех жителей эвакуировали.
Отселенные люди мечтали со временем вернуться в родные места, но этого не случилось. В покинутых людьми домах теперь живут лоси и барсуки, в реке рыбы столько, что можно ковшом черпать. Вот только съедобной будет не больше трети от всего улова. Отсюда до Чернобыля всего 75 км.
Во время самой аварии и в течение нескольких дней после нее ветер упорно дул в сторону Беларуси. В результате в зону радиационного загрязнения попали три района Гомельской области – Брагинский, Наровлянский и Хойникский. В общей сложности 215 тыс. га, что составляет около 70% всей территории области. После аварии руководство республики не стало рекультивировать земли, предоставив природе самой восстанавливаться после экологической катастрофы. С 1988 года на этой территории находится Полесский государственный радиационно-экологический заповедник (ПГРЭЗ).
В самом заповеднике мы находились приблизительно 50 минут. Нас привезли в бывший поселок Бабчин. Здесь расположена научная часть ПГРЭЗ. В ее состав входят три научных отдела – радиационно-экологического мониторинга, экологии растительных комплексов и экологии фауны, а также лаборатория радиационных измерений. Всего в заповеднике работает 740 сотрудников, а ежегодно бюджету страны его содержание обходится в 5 млн долларов.
Сотрудники заповедника признают, что даже спустя четверть века после аварии обстановка по-прежнему достаточно сложная. Например, если суточная норма радиации для обычного человека не должна превышать одного миллизиверта – это миллионная доля одного Рентгена, то в разных частях заповедника радиационный фон может составлять и 7, и 10, и 50, и даже 150 миллизивертов. В этой земле до сих пор сконцентрировано около трети всего выпавшего на республику радиоактивного цезия, более 70% стронция и 97% плутония – основных дозообразующих элементов. На работу в заповедник молодых людей стараются не брать, а те, кто там работает по многу лет, как правило, до пенсии не доживают, хотя об этом вслух не принято говорить.
Зато растительному и животному миру в этом заповеднике вольница. Например, в 1996 году сюда завезли 16 особей европейского зубра. За 15 лет популяция выросла в пять раз. Медведи, барсуки и рыси тоже чувствуют себя достаточно вольготно.
Но баланс животного мира все-таки изменился. Вместе с человеком ушли воробьи, голуби и белые аисты. Но зато на чердаках стали гнездиться совы, перед домами греются гадюки и ужи. Очень быстро появились серьезные хищники – волки и рыси, хотя специально их туда никто не завозил.
Одна из основных задач сотрудников заповедника – изучать воздействие радиации на все виды растительного и животного мира и выявлять, кто наиболее приспособлен к жизни в таких условиях. Например, яблоки вообще не подвержены воздействию радиации, их можно есть везде и в любых количествах, а вот кушать черную смородину не рекомендуется. В реке полно рыбы, но только в среднем треть улова можно употреблять в пищу, остальная заражена.
– Не надо думать, что в наших лесах ходят животные с тремя головами и двумя хвостами. Внешних изменений ни у кого нет, – рассказывает директор заповедника Петр Кудан. – Некоторые изменения обнаруживаются на генетическом уровне у лосей, но таковых немного. У земноводных могут появиться некоторые мутации на стадии головастиков, но до взрослых лягушек могут дорасти только здоровые особи.
Спустя четверть века после катастрофы большинство из радиоактивных изотопов, которые выпали в зоне, поступили из воды в почву или осели в нижних слоях водохранилищ. Поэтому высокие уровни радиации выявляются у зеленых лягушек, которые проводят большую часть своего времени в прудах, а также у животных, питающихся подножным кормом: дикие кабаны, енотовидные собаки, вальдшнепы. Но и среди них не было выявлено никаких изменений в строении тела.
В связи с аварией на Фокусиме в последнее время японцы бывают в заповеднике регулярно.
– Они поражены тем, что прошло 25 лет с момента Чернобыльской аварии, а эта тема у нас не заглохла, – добавляет директор. – Мы нарабатываем опыт, который им сегодня крайне необходим для принятия правильных решений. Когда-то они ездили к нам и учили нас на примере Хиросимы и Нагасаки, и мы были им благодарны. Теперь они предлагают нам любые деньги, чтобы мы опубликовали эту информацию на западе, потому что вакуум по этой теме очень большой.
Сегодня в заповеднике никто не живет. Там запрещено собирать грибы и ягоды, охотиться и ловить рыбу. Такие действия по белорусским законам наказуемы. Только раз в год, в родительский день, сюда приезжают те, кто четверть века назад покинул эти места. Из 92 эвакуированных деревень 13 в первые же дни аварии военные сравняли с землей. На их месте стоят памятные знаки. Даже никто из ученых с уверенностью не может сказать, когда в эти места вернется человеческая жизнь. Сейчас это царство зверей и птиц, а людям остается лишь наблюдать, как природа восстанавливает сама себя.
