Урок истории у Байкала
В Слюдянском районе реконструкторы воссоздали бои времен Гражданской войны
Дождь перестал, в облаках образовался просвет. Стало светлее, как вдруг раздался шум. Неужели красные? Но нет, подпрапорщик заметил неподалеку в редколесье силуэт медведя и сразу вспомнил, что в отряде есть паренек 15 лет – что он скажет потом его родителям? Боец дал холостую очередь из пулемета в воздух и снял всех караульных с постов. Попутно крикнул красным на противоположную сторону лога, чтобы тоже собрались вместе: хозяин тайги рядом. Так и просидели до утра, перекрикиваясь друг с другом, все ли в порядке. А утром снова встали под ружье. Такое единение вряд ли было возможным в реальном сражении 1918 года, которое в начале августа воссоздали столкнувшиеся с медведем участники военно-исторических клубов Сибири и Дальнего Востока.
Артефакты – источник вдохновения
Образ подпрапорщика, младшего командира, сражавшегося на стороне Сибирского Временного правительства, примерил на себя иркутский журналист, зампредседателя военно-исторического клуба «Сибирский стрелок» Давид Азизов. Участие в реконструкциях – его давнее хобби. Идея этой, собственно, Давиду и принадлежит. Однажды в зале филиала Музея истории Иркутска «Солдаты Отечества» он разглядывал экспонаты, собранные в Слюдянском районе. За стеклом витрины лежали обоймы с патронами, гильзы, осколки снарядов, застрявшая в дереве пуля и другие артефакты времен Гражданской войны. Одноклубник Давида, директор филиала музея Сергей Трофименко объяснил, что эти предметы историки в свое время собрали на берегах Паньковки. Сейчас там по колено вырос черничник, но земля хранит и воронки от взрывов, и следы укрытий.
– Из истории Гражданской войны мы знаем, что ее изначальный период был очень неудачным для красных. Они оставили Иркутск, взорвав мост через Иркут, и благополучно начали отступать в сторону Забайкалья. Отступление не было бегством, это вполне себе плановый отход войск, причем непоступательный. То есть были попытки перейти в контрнаступление и замедлить продвижение белых. Такая попытка была предпринята и в районе Паньковки в конце июля 1918 года, – напомнил Сергей Трофименко.
От зарождения замысла реконструкции до его воплощения прошли даже не месяцы – годы. В военно-исторических клубах принято восстанавливать события давних лет очень тщательно. Энтузиасты изучали мемуары участников сражения, рапорты, реляции боя и другие документы. Причем версии одного и того же эпизода истории у противоборствующих сторон зачастую категорически разнятся.
– У них даже порой время не совпадает, что объяснимо, ведь в пылу боя не всегда смотришь на часы. Причем это пишется после события, что-то забывается, что-то, наоборот, обостряется. А люди остаются людьми. И даже случайные удачи в документах той и другой стороны объясняются тщательно спланированной и продуманной операцией, а неудачи – это роковые стечения обстоятельств. И когда мы начали сравнивать документы, то сложилась более полная и интересная картина, – говорит Давид Азизов.
На местах сражений
Томск, Минусинск, Красноярск, Новокузнецк, Братск, Благовещенск, Якутск, Улан-Удэ, Чита – представители военно-исторических клубов этих городов приехали на берега Байкала в первый уикенд августа. Самый юный участник, 15-летний Сергей, добрался к нам из Хабаровского края. Его родители дали организаторам согласие на участие в мероприятии. Также согласовали проведение реконструкции в органах власти, в полиции и в Росгвардии.
Оружие реконструкторы используют охолощенное, стреляют холостыми патронами. Но даже такие выстрелы разрешено делать не менее чем в 150 метрах от границ населенных пунктов. Сергею как несовершеннолетнему даже вхолостую выстрелить было нельзя, поэтому пока он обошелся макетом оружия. Были здесь и женщины – сестра милосердия и два стрелка, причем поблажек из-за принадлежности к слабому полу они не получали.
Сначала выяснилось, что большинство реконструкторов хочет быть за красных, за них же в основном болели и туристы, которые встречались на берегу Байкала. Но сражаться с воздухом нельзя. 25 любителей истории в итоге распределили между армиями. Хотя по факту паритет в 1918 году тоже был на стороне защитников социалистической революции.
Около тысячи человек воевали в составе формирований Сибирского Временного правительства, основу которых составляли Томские стрелковые полки. За их противников сражалось больше людей, включая интернациональные отряды, команду ледокола «Ангара» и экипажи бронепоездов, прибывших из Читы на подмогу свежесформированной армии Советской Сибири. Известно, что в это же время на берегах Байкала за противоборствующие стороны сражались и иностранцы.
– Гражданская война разделила не только русских, но и подданных Австро-Венгрии. Всю войну будут противостоять друг другу белочехи и красные мадьяры, – продолжил рассказ Сергей Трофименко. – Что касается этого сражения, то белые сначала гнали красных, но их разведка у реки Снежной заметила, что противник получил подкрепление. Они отошли к Паньковке, на ее более высокий западный берег, и начали оборудовать там позиции. Основной бой развернулся 30 и 31 июля.
Реконструкция учит новым навыкам
1 августа реконструкторы Сибири и Дальнего Востока приехали в Слюдянский район. На Паньковке часть поля сражения за более чем столетие изменилась, там усилили насыпь железной дороги, выкопали карьер. Но болото, которое форсировали красноармейцы в поисках слабых мест противника, осталось. Как и преодоленный ими речной брод.
«…Отвратительная погода: шел все время дождь, люди промокли, обогреться и обсушиться было негде, так как близлежащие домики все были разбиты», – так говорится в реляции боев, составленной командиром 3-го Томского Сибирского стрелкового полка полковником Укке-Уговцем. 108 лет спустя погода была такой же. Ливень шел всю ночь, с коротким перерывом (когда из леса показался медведь) и еще полдня. Сукно шинелей долго держалось, но все равно промокло. Казалось бы, пора заканчивать эту «игру в старую войну», но реконструкторы не сдались.
– Я себе для этой реконструкции сам сшил из холста гимнастерку и штаны. Потом несколько раз красил их луковой шелухой. Получился довольно симпатичный цвет. Но на последнем фото с реконструкции я выгляжу уже как жизнерадостный бомж, такой стал грязный, – смеется Давид. – У нас ведь все должно быть максимально приближено к историческим реалиям. С собой у меня, например, было фото с супругой, его мы сделали в музее в исторических декорациях и костюмах. Я даже написал чернилами на небеленой бумаге ей письмо со всеми этими дореволюционными ятями, чем изрядно жену повеселил.
Продукты с собой участники реконструкции тоже брали максимально подходящие эпохе. Раньше, когда еще можно было по закону «копать» объекты, которым больше ста лет, историки сделали так называемые ревизии старых помоек, которые об историческом событии могут порой рассказать больше субъективных мемуаров.
Такие ревизии в Танхое и на Паньковке показали, что бойцы обеих армий часто ели рыбные консервы – вероятно, реквизированные с одних и тех же иркутских складов. Реконструкторы закупили консервированную горбушу и наклеили на них этикетки с надписями и изображениями, которые были на дореволюционных консервах. В то время, кстати, они считались деликатесом. Еще в сухпайках был хлеб и рис – его в годы Первой мировой войны в Россию поставляла союзница и недавняя противница Япония.
Конечно, реконструкторам можно было взять продукты и из дома, но опять же немного и без современной упаковки, например, колбасу – только в натуральной оболочке, никакого целлофана. И экологично, и исторично.
Историю не перепишешь
Что это: верно рассчитанная стратегия, военная удача или счастливая случайность? Кто знает. Как бы то ни было, спустя сутки упорного штурма левого фланга белых, красногвардейцы в 1918 году совершили удачный маневр, просочились между двумя полуротами противника в его фланг по единственной ложбине в обрывистом западном берегу реки. Перед реконструкцией участники клуба «Сибирский стрелок» провели свою разведку на местности. Пытались сделать эксперимент по созданию альтернативной истории тех событий.
– Мы хотели понять, можно ли было белым закрыть всю ту местность, где в итоге прошли красные, прикрыть ее, поставить пулемет. Мы тащили этот пулемет 60 кг весом на себе. Шли в болоте по колено, по траве в человеческий рост. Днем за час смогли преодолеть только километр. И когда мы поставили пулемет, то поняли, что мертвые зоны для прохода противника все равно остаются. Ложбинку не перекроешь. Предки были не дураки. Даже обладая послезнанием, историю не перепишешь, – констатировал Давид Азизов.
Его персонаж за время реконструированного боя на Паньковке успел попасть в плен с ценными документами, сразиться врукопашную с врагом, получить ранения, быть убитым и… воскреснуть, чтобы продолжить бой, ведь реконструкторов всего 25, а не более двух тысяч, как было бойцов в реальной истории.
В том сражении на Паньковке победили красноармейцы. Они двинутся в сторону Иркутска и дойдут почти до Солзана. Но до победы в Гражданской войне Красной армии остается еще более чем три года. А тогда, в 1918-м, еще не было крайнего взаимного озлобления и зверств, порой даже пленных могли отпустить по домам под зарок больше не воевать.
Послезнание может быть страшным
Сколько погибло с двух сторон людей на Паньковке, точно не известно. Но, к примеру, в донесениях командира одного из полков белых подтверждается гибель 60 человек. Как говорят историки, для полка в 500 бойцов потеря более чем десятой части – это много. Пропавших без вести было в три раза больше. По традиции, белые отправляли своих погибших в места, откуда они были призваны. В данном случае – в основном в Томск, откуда на Байкал приехали сражаться в том числе студенты местного технологического института. Красноармейцы своих товарищей обычно хоронили в поселениях рядом с местами боев. В Мурино есть такая братская могила…
В бою-реконструкции никто не пострадал. В том числе медведь, который ретировался подальше в свой лес. Только разве что комары заедали. От них историки пытались спастись старинным методом, мазались дегтем. Но недоглядели и забыли его смешать с растительным маслом, поэтому все чесались еще больше. Историческим прототипам, понятно, было гораздо хуже.
– Как бы парадоксально сейчас ни звучало, но я не на стороне белых, особенно не сторонник монархии, – замечает «подпрапорщик». – На другой реконструкции времен Первой мировой войны я выступал в роли караульного начальника, на мне была вся внутренняя служба лагеря. Сейчас у кого-то возникает вопрос: «Почему 1917 год для многих офицеров случился внезапно?» А я на той реконструкции осознал, что роли офицера в жизни роты практически не было, они не знали, чем живут, чем дышат 250 человек, находящихся в их подчинении. Красная армия исправила эту ошибку, когда в каждом взводе появился офицер. А до этого расслоение в армии было гротескным. В общем, мы знаем ту эпоху не с парадной стороны, о которой поют в романсах про хруст французской булки.
На флоте до 1917 года наблюдалось еще большее расслоение. Поэтому уже после Февральской революции нижними чинами было убито больше именно флотских офицеров. А погоны вызывали такое раздражение, что даже при правлении Колчака, который издал приказ о ношении погон, многие офицеры игнорировали его, считая эти знаки различия пережитком. А в Красной армии такими знаками вплоть до 1943 года будут служить петлицы.
Не было погон и у участников августовской реконструкции в Слюдянском районе. Они пока не знают, какие бои будут воспроизводить в Иркутской области в следующем году. Но зимой поедут в Минусинск реконструировать часть Великого Сибирского Ледяного похода белогвардейцев 1920 года.
– Зачем же взрослым людям разных профессий повторять битвы старых войн?
– А для того, чтобы новые не повторялись, – отвечают реконструкторы. – В фантастической литературе популярны истории про попаданцев. Но мы бы не хотели попасть во времена, которые реконструируем. Это абсурд. К тому же мы настолько любим и знаем эпоху, что понимаем: нам там делать нечего. А наше послезнание истории и человеческих судеб – это часто очень страшно.
