Возвращаясь к напечатанному
Посвящается 20-летию газеты «Областная»
Седьмого марта общественно-политическая газета «Областная» отметила большой юбилей – 20-летие со дня выхода первого номера. Мы продолжаем серию публикаций, посвященных знаменательной дате. Архивные материалы «Областной» напомнят вам, уважаемые читатели, о наиболее интересных событиях прошедших десятилетий.
Витим хранит немало тайн
Археология – наука неспешная. Одно неосторожное движение при раскопках, и можно смахнуть в отвал частицу истории. Особенно когда приходится копаться на границе эпох плейстоцена и голоцена, отстоящих от наших дней на целых 12 тыс. лет. Наверное, эта научная осторожность и не позволила двум археологам-соавторам: Евгению Инешину и Алексею Тетенькину спешить с опубликованием своих исследований о древних стоянках на среднем Витиме. Десять лет они писали свою книгу «Человек и природная среда севера Байкальской Сибири в позднем плейстоцене. Месторождение Большой Якорь!», презентация которой прошла на днях в стенах Иркутского технического университета.
Большой Якорь притягивал Инешина, как магнит. Уверенность, что именно там откроются многие тайны прошлого, не оставляла его. Отбросив все дела, он отправляется в 1985 году в Бодайбинский район и приступает к раскопкам с помощью школьников, студентов Братского индустриального института, местных жителей.
Большой Якорь оказался уникальным археологическим памятником. В нем один культурный слой отделен от другого песчаными прослойками примерно так же, как листы в альбоме с фотографиями перекладываются прозрачной бумагой.
Подобные многослойные объекты уже встречались в Прибайкалье: на Ольхоне, на берегу Чивыркуйского залива, на Ангаре и на реке Белой. Особенность находки на Витиме в том, что это одна из древнейших стоянок в этом регионе. Мощность отложения – четыре метра. Внизу самый древний культурный слой, возраст которого (определенный с помощью радиоуглеродного метода) – 12830 лет до наших дней.
– А если копнуть глубже? – наивно поинтересовался я. – Может, обнаружится еще древнее?
– Глубже начинается коренная порода.
На дне временной ямы все подчинено охоте на дикого зверя, особенно северного оленя. Его поджидали на путях ежегодной миграции и били копьями с каменными наконечниками, резали мясо нефритовыми ножами, а шкуры выскабливали скребками из дымчатого кварца.
А вот предназначение изделий из графитита (разновидность графита, но более твердая, с примесями) установить пока не удалось.
Александр Павлов
Фото Николая Рютина
Назад в хрупкое будущее
Традиции хайтинского фарфора теперь передают детям
Когда-то их были тысячи. Теперь единицы. В поселке Мишелевка Усольского района остался единственный очаг, где изготавливают фарфоровые изделия. Это поселковый Дом ремесел. Здесь преподаватели передают традиции знаменитого Хайтинского фарфорового завода детям.
Славившееся на всю страну, а когда-то и на весь мир предприятие, пережившее революции и войны, не сумело выстоять в современных условиях. На заводе несколько раз менялись собственники, но возродить старый промысел на производстве не удалось. Педагоги Дома ремесел надеются, что сумеют передать навыки детям, и, может, когда-нибудь они им пригодятся. В этом году учреждение культуры получило из областного бюджета грант на 200 тыс. рублей, который планируют потратить на покупку новой печи для обжига изделий. На родине легендарного хайтинского фарфора побывал на днях корреспондент «Областной».
На уроке
Веснушчатая девчушка с круглыми глазами, шмыгая носом, старательно разминает кусок голубоватой глины. Катя Лохова занимается в кружке фарфорового ремесла уже второй год. Поэтому бесформенный сначала комок в ее руках принимает очертания будущего изделия быстрее, чем у сидящих по соседству нескольких первоклашек, которые совсем недавно начали осваивать старинное искусство. Сегодня в помещении мастерской одновременно идут занятия в двух группах. Требования к качеству исполнения работ, естественно, разные. А тема одна – животные. Каждый лепит фигурку на свой выбор.
– Я люблю рисовать и лепить зверей. Сейчас буду делать быка. У нас жил такой. Но мы его закололи, – по-крестьянски деловито докладывает Катя, скатывая пальчиками бычий рог.
Сосредоточенность урока мы нарушаем вопросом: «У кого родители или бабушки с дедушками работали на Хайтинском заводе?» Почти все перепачканные ладошки детей взмыли вверх. Начался галдеж: «У меня дедушка глину размешивал». «А моя бабушка цветочки на тарелках рисовала». «Мой папа раньше на заводе работал, а теперь в город ездит». «У меня мама с завода в пекарню ушла». У Кати, оказывается, на Мишелевском производстве трудилась еще прабабушка. Мама сидящего рядом с ней Антона Егорова тоже когда-то была работницей Хайтинского завода. Теперь она преподает фарфоровое ремесло всем желающим местным ребятишкам, в том числе и своему сыну. Оксана Егорова ведет занятия и у малышей, и у ребят постарше, которые в этом году закончат трехгодичное обучение.
Сейчас педагог, проходя мимо новичков, подсказывает им, как правильно прилепить уши зайцу или гребешок петуху. Импровизация на уроках только приветствуется. И у каждого уже в начале обучения появляется свой стиль. Кто-то отдает предпочтение большим формам, кто-то обращает внимание на мелкие детали.
– Они раньше лепили из пластилина, но глина – другой материал. Ребята должны научиться делать пустотелые изделия, в противном случае те могут растрескаться при обжиге. А если изделие пустотелое, легкое, этого не случится, – объясняет преподаватель кружка фарфорового ремесла Оксана Егорова.
Когда-то педагог и сама училась в Мишелевке. Училище при Хайтинском фарфоровом заводе готовило разных специалистов, в том числе и будущих живописцев. Оксана Егорова со школы мечтала рисовать картины и думала уже поступать в художественное училище. Но, приехав в Усольский район к родственникам, так и осталась здесь. После окончания училища сначала работала в живописном цехе, потом за успехи в творчестве была переведена в высокохудожественный цех. Там она и оставалась до окончательного закрытия производства в 2003 году.
– У нас работали такие талантливые мастера, замечательные скульпторы – моделисты и художники. Наш фарфор всегда славился своей белизной, а роспись – красочностью. У росписи изделий Хайтинского завода была своя стилистика – сибирская природа, цветы. По традиции Раисы Алешиной мы делали яркие цветочные рисунки. Это мой рисунок – пурпурные розы, – показывает мастер на висящее на стене расписное блюдо. – А вот висит большое блюдо, это рисунок Раисы Григорьевны – Марьины коренья.
Глядя на них, в сердце, как осколок разбитой давно фарфоровой чашки, вонзается воспоминание: эти цветы впервые были увидены в далеком детстве на парадном бабушкином сервизе…
Людмила ШАГУНОВА
Фото из архива Олега Владимирова
