О предупреждении вербовки подростков рассказали в пресс-центре газеты «Областная»
3 ноября в пресс-центре газеты «Областная» состоялась пресс-конференция на тему: «Предупреждение вербовки несовершеннолетних в Иркутской области».
— В 2026 году у нас есть четыре предотвращённых особо тяжких преступления, которые планировали совершить несовершеннолетние, – рассказала сотрудник пресс-службы ГУ МВД России по Иркутской области Арина Гиляка. – Данные преступления сотрудники полиции пресекли на стадии подготовки. Кроме того, если говорить о реальных уголовных делах, по которым уже есть решение суда — молодому человеку вынесли обвинительный приговор по террористическому акту и дали 10 лет лишения свободы. Кроме того, у нас есть два приговора за совершение особо тяжкого преступления, такого как диверсия. Двадцатилетний житель Нижнеудинска приговорён к 12 годам лишения свободы, жителя Иркутска – за совершение диверсии приговорили к шести с половиной годам лишения свободы. На момент совершения преступления ему было 17 лет.
Вербовка — это целенаправленное воздействие на определённого человека, чтобы получить от него то, что нужно другому человеку. Но в нашем контексте вербовка воспринимается, как подталкивание к преступлению. Молодые люди до 25 лет совершают особо тяжкие преступления после того, как перевели определённые денежные средства на счета неизвестным. Когда они лишаются своих денежных средств, вербовщик понимает, что с человеком можно продолжать взаимодействие, — он уже попал на крючок. Потом его подталкивают к совершению особо тяжкого преступления. Не всегда после того, как выманили средства, совершаются поджоги каких-то объектов инфраструктуры. Иногда могут просто написать и сказать: сходи сфотографировать какой-то объект, проследи за каким-то человеком, сфотографируй машины, которые находятся у отдела полиции, и так далее. То есть не всегда всё сводится к такому страшному, как поджог, но и эти действия тоже считаются преступлениями.
По нашей практике, всё начинается в интернете. Хочу отметить, что мы не стигматизируем интернет и не говорим, что там нельзя находиться, нельзя играть в видеоигры, нельзя переписываться в мессенджерах. Просто важно быть осторожным, соблюдать цифровую гигиену и понимать: если вам пишет незнакомый человек, подумайте, для чего вообще происходит это общение. Злоумышленники подростков поделили на целевые аудитории, и вербовщики знают, где их искать. Если это младшие школьники — в видеоиграх. Там коммуникация строится на чём-то знакомом игроку: ребёнок играет, а вербовщик использует знакомые паттерны — сначала они начинают обсуждать персонажей, потом какие-то скилы, потом он что-то предлагает, и так он его ведёт.
Сейчас по всей России распространён ещё один метод вовлечения в противоправную деятельность — это сайты знакомств. Когда несовершеннолетний чувствует какую-то уязвимость, ему сложно установить контакт со сверстниками, он идёт на сайт знакомств. С визави складывается общение, а потом собеседник говорит: «Я тут в этом городе недавно, сбрось мне локацию какого-то красивого места, погуляй у железной дороги, сбрось геолокацию или фотографию». Несовершеннолетние сбрасывают эту фотографию, геолокацию, и потом, чаще всего в мессенджере, появляется «представитель спецслужб» и говорит, что ты якобы совершил особо тяжкое преступление: сейчас с этим зданием, геопозицию которого сбросил, что-то страшное случится, и ты станешь этому виной. А для того чтобы это не случилось, тебе нужно выполнить определённый алгоритм действий. Ребёнок напуган, но к родителям обычно не идёт.
– Признаки того, что подростка могут пытаться завербовать, можно проследить по поведению, – продолжила кандидат психологических наук, психолог «Центра профилактики социально-негативных явлений в молодежной среде» Наталья Фонталова. – Например, ребёнок изначально активный, инициативный, начинает закрываться, перестаёт показывать переписку в телефоне, начинает уходить, когда ему кто-то звонит. Эмоционально становится тревожным, нестабильным. Может это проявляться и во внешнем виде: например, раньше одевался в одном стиле — сейчас резко в другом. Когда, допустим, были хорошие доверительные дружеские отношения с родителями, с друзьями — он начинает минимизировать это общение, меняются друзья. Потому что очень часто, когда подсаживают, подлавливают на крючок, стараются обесценить как раз значимость родителей, близких людей, обесценивают интересы: спортивные кружки, творческие, друзей. Идет внушение: «Они тебя не любят, не уважают, они к тебе невнимательны» и так далее. То есть всё, что было важно, на что опирался в своей жизни ребёнок, подросток, юноша становится менее значимым. И уже в дальнейшем могут встраивать то, что им нужно, то, что выгодно.
Когда меняются предпочтения, интересы, отношение к жизни, речь, поведение, эмоциональная составляющая, ребенок перестаёт спать, тревожится, могут быть депрессивные проявления. Вот эти моменты нужно отслеживать и уже задавать вопросы, садиться, разговаривать, выяснять, что происходит и где. Понятно, что некоторые родители отслеживают соцсети своих детей. Если ребёнок не идёт на контакт и уже закрылся нужно думать, в какой момент ребёнок может поговорить, выбирать ситуации, когда он расположен. Потому что без его участия мы ничего не сделаем. Родителям, во-первых, отслеживать и смотреть: если вдруг заметили не плохое настроение, а долгосрочные изменения. В первый момент конечно нужно успокоиться, взвесить всё, перейти из эмоционального в рациональное, подумать, сесть, поговорить, позадавать вопросы. Если это не помогает, а есть причины думать о чём-то плохом — конечно, информировать полицию, ФСБ, то есть обращаться в органы.
Злоумышленники как раз и ориентированы на эмоциональную сферу — на страх («мы твои фотографии выставим»), на тревожность, на интерес, на желание заработать. Конечно, ребенок испугается. Но тут вопрос в том, что нужно исправлять ситуацию, сохранять своего ребёнка.
Самое главное — это должны быть не крики и обвинения. Когда родитель сам пугается и эмоционально заражает ребёнка, сам боится, начинает на него давить, в чём-то обзывать. И второй момент — когда родители проявляют безразличие, это тоже большая ошибка. Например, думают, что само собой всё пройдёт, или: «Мы сами такими были, ничего страшного». То есть недооценивают ситуацию и не предпринимают ничего, воспринимают это как шалости, глупости: «Мол, с нашим-то ничего не случится, что тут такого». Когда недооценивают — это тоже большая ошибка: ничего не делают, не предпринимают.
Используются, в основном манипулятивные, общеизвестные и понятные техники: запутывание, ощущение важности, нужности. Стоит обращать внимание на то, что если к тебе слишком много внимания, очень много навязчивого внимания, задаётся очень много уточняющих вопросов, с тобой 24 часа в сутки ведут беседы постоянно, хвалят, поддерживают, что-то рассказывают, это ловушка. Конечно, это нужно отследить и задать вопрос: чего на самом деле хочет этот человек, почему так много внимания, что тут происходит? И дальше, когда начинают перестраивать важные вещи, твои ценности, задают вопросы по поводу твоих планов, интересов, вовлекают во что-то, когда беседа становится очень скрытной — «никому не говори о том, что мы сейчас общаемся, наше общение только с тобой, для тебя». Это тоже должно насторожить. Дружить, общаться можно, но всему должна быть мера, золотая середина: не все важные моменты нужно рассказывать всем подряд и делиться всем подряд.
– Можно ещё отметить, что периодически родители, когда видят изменения в поведении ребёнка, ждут чего-то вроде депрессивного лица, что ребёнок скрывает, – добавила Арина Гиляка. – Но иногда, если это, например, идеологическая вербовка, ребёнок, наоборот, впадает в какую-то небольшую манию: он чувствует особенность, у него какая-то особенная миссия, период превосходства над всеми. Очень остро реагирует на любую позицию, которая не соответствует его позиции.
Зачастую родители сами просто не знают, что делать. Обратиться в полицию совершенно нормально. У нас есть сотрудники центра по противодействию экстремизму, которые работают с такими ситуациями. Почему важно привлечь полицию? Потому что для ребёнка роль родителя в данном вопросе немного стёрта в качестве авторитета. А подросткам хочется проявлять свою взрослость. Но при этом у них нет сформированных взрослых ценностей, жизненного опыта, чтобы прогнозировать, к чему это приведёт, — и они начинают на первый план ставить сверстников или значимых людей. Полиция всё-таки — это люди, наделённые властью, знаниями, силой, опытом, которые могут помочь. И опять же, их база гораздо шире: они знают, как рассказать, какие сигналы должны быть, они знают, как работать в этой ситуации.
Так, у нас был предотвращён террористический акт в Железногорске-Илимском. Сейчас есть уже обвинительный приговор — в 2024 году, когда молодой человек 19 лет готовил преступление, и полицейские узнали об этом, в том числе от школы, и его предотвратили. Родителям важно думать не о том, как ребёнок отреагирует, если к нему сейчас придут сотрудники полиции. Важно предотвратить большое преступление, которое разрушит жизнь вашему ребёнку и семье, разрушит и за собой потянет ещё людей. Поэтому если взвешивать эти чаши весов, наверное, стоит это сделать.
У нас есть фильм «Террористы поневоле», где мы рассказываем о том, как молодые люди подверглись влиянию иностранных кураторов по схеме мошенничества: они перевели какие-то средства, а потом совершили преступления. Но здесь я имела в виду именно идеологическую вербовку, когда существует мощная обработка несовершеннолетнего. Когда он начинает говорить какими-то лозунгами, у него резко изменяются взгляды, появляется очень радикальная позиция — и это гораздо страшнее.
Молодёжь очень много информации о себе выставляет в интернете: разной информации личного характера, иногда интимного. И вербовщики как раз отслеживают адресата. Всегда есть за что зацепиться. Поэтому вербовка адресная, нельзя повлиять массово.
– Мы недавно при поддержке Главного управления МВД по Иркутской области вместе с депутатом Государственной Думы восьмого созыва Татьяной Викторовной Буцкой создали видеоролик, – рассказал ученик МБОУ г.Иркутска СОШ №30 им. И.С.Легкодимова, общественный деятель Иркутска Богдан Вознюк, – Считаю, что простыми словами мы можем рассказать молодёжи, подросткам о том, чего делать не стоило бы, где их обманывают, и стараться вовлекать их в общественную деятельность, спорт и другие общественные инициативы. Считаю, что любая дурь и преступления совершаются от того, что у ребёнка огромное количество свободного времени. Если ребёнок занят, у него есть спорт, то на совершение каких-либо преступлений у него просто нет времени, и мировоззрение складывается по-другому. Ребёнку воспринимать это будет намного проще от сверстника, чем от учителя.
В видеороликах и на различных мероприятиях мы чаще всего говорим о самой важной теме. У нас сейчас в стране идёт очень сложное время — специальная военная операция, и недружественные страны пытаются вторгнуться в самое святое, в жизнь детей, и разрушить нашу страну изнутри. Самая актуальная тема — это диверсии, экстремизм, терроризм, и чаще всего мы затрагиваем, конечно, дропперство. Когда ребёнку говорят: «За 5 000 продай свою карту, и всё, ничего такого не будет», — а это неправомерный оборот денежных средств, несколько статей: 187-я, 159-я статьи Уголовного кодекса Российской Федерации. Пытаемся охватить многие моменты, но считаю, что всё идёт из семьи, и сейчас мы делаем акцент именно на родителях, чтобы родители объясняли своим детям, что это плохо.
Мошенники либо профессиональные психологи, пытаются войти в доверие, предложить лёгкие деньги. Вербовщики берут детей именно на страх, он становится главным триггером для ребёнка. Я считаю, что главное — фундамент доверия в семье. Для меня особенно важно, чтобы ребёнок знал: дома его выслушают и помогут, а не оставят один на один с проблемой. Доверие в семье и своевременная поддержка взрослых — важная защита от манипуляций и опасных решений.
В августе я принял участие в съезде Федеральных Детских Общественных Советов при Уполномоченном при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка. Там мы обсуждали, как молодые люди могут участвовать в профилактике правонарушений и помогать сверстникам находить конструктивные ориентиры. В рамках этой работы обсуждалась идея проекта наставничества «Равный — равному». Сейчас при поддержке мэра Иркутска Руслана Николаевича Болотова мы планируем развивать эту практику в нашем городе.
Я участвую в заседаниях Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Ленинского округа. Вместе со специалистами мы стараемся не навешивать на подростков ярлыки, а понять, какая поддержка им нужна. Некоторых ребят удаётся заинтересовать спортом, общественными инициативами и полезным досугом. Важно, чтобы рядом был взрослый или наставник, которому подросток может доверять.
Совместно с сотрудниками подразделения по делам несовершеннолетних Отдела полиции № 4 мы проводим профилактические встречи в учебных заведениях Иркутска. Говорим о мошенничестве, дропперстве, опасных предложениях в интернете и о том, как распознать попытку вовлечения в противоправные действия. Наша задача — не запугать подростков, а помочь им вовремя обратиться за поддержкой.
Один из распространённых способов давления — обещание «лёгких денег» и убеждение, что несовершеннолетнему ничего не будет, а отвечать придётся только родителям. По поводу мифов я хотел бы добавить: вербовщики говорят, что тебе нет 18 и тебе ничего не будет, максимум — штраф для родителей. Это самое главное. Мы рассказываем ребятам о том, что уголовная ответственность начинается с 14 лет, и за совершение каких-то действий вы уже самостоятельно несёте ответственность. Если даже нет 14-ти, к вам тоже будут применены методы профилактики: вы попадете в центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей и школы закрытого типа. То есть каждый человек несёт ответственность за свои поступки.
Резюмируя, Арина Гиляка отметила, что, прежде всего, важно соблюдение цифровой гигиены.
– Если вам звонит незнакомый человек, никогда не ведите с ним диалоги о денежных средствах по телефону. Сотрудники полиции не работают «на удалёнке»: если вам звонят и показывают удостоверение — скорее всего, это мошенники. Если вам действительно позвонит сотрудник полиции, он максимум пригласит вас в отдел. Если вы слышали о каком-то преступлении — к вам приедут. Никто не будет опрашивать вас по видеосвязи, заставлять по видеосвязи проводить дома обыск и так далее.
