Последняя
«Неужели поедем ради одного человека за полсотни верст в Хор- Бутырино?», – в который раз переспросил водитель.
Хор-Бутырино значится «участком», а когда-то это было зажиточное многолюдное место. Заселено оно было выходцами из Уфимской губернии и относилось к Око-Тагнинскому подрайону Тагнинской волости.
По описи 1925 года в Хор-Бутырино числилось 63 семьи. В 1930-е годы здесь была создана коммуна «Красная заря», затем ее сменил колхоз «Танкаса». Однако земледелие на болотистых местах не прижилось, и колхоз закрыли. Именно в 1930-е годы из-за пугающей неперспективности часть населения стала отсюда выезжать.
После войны, в 1949-м, в Хор-Бутырино организовали артель «Лесной химик». Таежники выжигали древесный уголь и развозили его по колхозам района в кузницы.
Село как село, только без людей. И тишина просто марсианская. Неожиданно по встречке катит от поворота на какой-то деревяшке закутанная в шаль щуплая фигурка.
– Рауза Мухаммедовна Ардаширова. Можно Роза Михайловна или просто Роза – как вам сподручней.
Заметив, с каким вниманием мы разглядываем средство передвижения, объяснила:
– Это лоток, я на него бачки ставлю и воду привожу. Очень даже удобно и легко.
Ползем, продираясь по едва намеченной тропке, проваливаясь выше колен в сугробы.
Роза шагает споро, опираясь на две крепкие жердины. Я же, как подстреленная, вприпрыжку скачу по ее следу.
– Как долго вы тут одна живете? – спрашиваю, едва сдерживая одышку.
– Да уж семь лет, с тех пор как папа умер. Мама на два года раньше скончалась. Вернулась я в деревню в 2005-м. Сама себе объяснить не могу, почему осталась после того, как родителей проводила. Раньше шутила: на пенсию пойду, приеду в деревню жить. Шутила и сама себе не верила, ведь моя молодость и большая часть жизни в городе прошли. Смотри-ка, все так и случилось.
Помотало по долам и весям и саму Розу. После восьмого класса отправилась она учиться в Черемхово, потом в Ангарский техникум легкой промышленности. Работала на слюдфабрике, 12 лет просидела в Братском госстрахе, а затем братишка после армии уехал в Кодинск строить Богучанскую ГЭС и ее к себе сманил. Окончила она курсы крановщиц и смотрела на мир с высоты птичьего полета почти до самой пенсии. Вернувшись ухаживать за старыми родителями, даже предположить не могла, что станет последней жительницей родной деревни.
Раскидала жизнь Розину семью по всему свету. Старшая сестра живет в Усолье, самый маленький – в Баклашах, возле Шелехово, еще сестра – в Кременчуге в Украине, одна в Костроме, а в Кодинске Красноярского края две сестры и два брата. Там же долгое время жила и сама Роза. Теперь – ее дочь, внук и внучка.
–Тут раньше клуб стоял, два магазина, склад, – показывает из окна на пустыри хозяйка. – Емкость большущая – керосин привозили. Школа-четырехлетка, а потом в Харагун за 4 км бегали в среднюю. Мороз-не мороз – бежали. Так сильно учиться хотели. Я себе вот эти пальцы отморозила и коленки. Морозы-то какие стояли, а одежды путней не было.
И «цивилизация» какая-никакая есть. Связь, объясняет, берет в определенной точке у березы, есть генератор для электричества, телевизор. Флэшку включает – музыку слушает. А так по большей части читает, задачки и кроссворды решает, «чтобы мозги тренировать». В молодости, признается, не смогла бы одна быть, а сейчас уже никого не надо – живет себе спокойно.
– Пока ноги совсем не отказали, здесь жить буду, – заявляет, прощаясь. – Мне некуда больше спешить.
