Соединение двух родов

Когда‑то Денис Князев снимал стильные московские свадьбы в дорогих декорациях, а сегодня в его объективе – свадьбы среди тундры, степей и жарких пустынь. Проект «Свадьбы народов России» – масштабная летопись традиций, где каждый кадр фиксирует детали, которые могут исчезнуть уже в ближайшие десятилетия. В интервью «Областной» фотохудожник рассказал о тонкостях работы в этнографической среде и о том, как прошли съемки в Иркутской области.

В конце сентября Денис Князев посетил Иркутскую область. В течение двух дней фотограф работал в Усть-Ордынском Национальном музее, чтобы зафиксировать ключевые этапы свадебного торжества бурят: приезд сватов и подношения «хоолобшо», обмен кушаками и обряд «мургэл» (приобщение невесты к роду жениха). В съемках приняли участие творческие коллективы Усть-Ордынского Бурятского автономного округа: артисты Государственного ансамбля песни и танца «Степные напевы», ансамбль «Наранай Туяа», сотрудники учреждений культуры и старейшины.

Опыт предков

– Денис, расскажите об истории проекта «Свадьбы народов мира»: что изначально привлекло вас в теме свадебных традиций?

– Идея проекта родилась в 2014 году на Занзибаре. Я снимал там свадьбу наших соотечественников, а среди гостей оказались масаи. Смотрел на них со стороны и думал: а какая у них собственная свадьба? Что они надевают, какие песни поют, какие обряды совершают? В этот момент само собой сложилось название проекта. Идея захватила меня настолько, что я оставил коммерческие заказы и целиком ушел в этнографию. 

Сначала думал, что кто-то в мире уже собрал такую коллекцию. Оказалось, нет. Систематической работы на межгосударственном уровне никто не вел, что позже подтвердили и в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже. Первой стала традиционная свадьба масаи в Кении, с нее проект и начался. После первых поездок стало понятно, что одними фотографиями не обойтись. За каждым жестом и ритуалом стоит огромный пласт знаний, поэтому проект перерос в формат многоязычных книг с научными комментариями этнографов, текстами на родных языках и архивными материалами. 

– Какой народ открыл проект «Свадьбы народов России»?

– Первым снятым проектом в России стала ненецкая свадьба в тундре Ямала, хотя книга о ней вышла чуть позже, в 2021 году. А вот первым задуманным проектом и первой вышедшей книгой серии стала удмуртская свадьба. Мои корни из Удмуртии, поэтому для меня было делом чести начать работу со своего народа. К теме я подошел не просто как фотограф, а как исследователь: два года буквально провел в библиотеках и архивах, изучая первоисточники и свидетельства ученых. 

Мощным импульсом заняться нашей страной стал разговор в 2015 году с министром культуры Сейшельских островов Аланом Сент-Анжем, где я снимал креольскую свадьбу. Он тогда прямо сказал: «Денис, миру было бы невероятно интересно увидеть свадьбы коренных народов России, особенно северных и из глубинки». Тогда я окончательно понял: традиция семьи и рода говорит на универсальном языке, который понятен и близок людям на любом континенте.

– Какую главную мысль вы закладываете в свои фотоработы для широкой аудитории?

– Главная мысль очень простая: традиционная свадьба – это не костюмированное представление и не декоративный фольклор для сцены. Это опыт предков о том, как строить семью, беречь любовь и нести ответственность за детей. Своими снимками я хочу показать, что народные традиции – это не музейная пыль, а внутренняя сила. Когда молодежь видит красоту обычаев своего народа, она начинает совсем иначе относиться к собственной семье и гордиться корнями.

Ожившие ритуалы

– Как вы готовитесь к съемке: с кем консультируетесь, какие источники изучаете?

– По первому образованию я историк, поэтому для меня принципиально подходить к делу строго по науке. Мы изучаем труды классиков этнографии, архивные свидетельства конца XIX и начала XX веков, анализируем музейные коллекции одежды и старинного быта. В Иркутской области наша инициатива нашла поддержку с самого начала: когда я обратился к министру культуры региона Олесе Полуниной, она сразу тепло поддержала проект.

Когда люди видят, что к их традициям относятся бережно и приехали не за поверхностной картинкой, они открываются. Хранители обычаев сами достают из сундуков родовые наряды, подсказывают тонкие смыслы каждого ритуала и следят за тем, чтобы в кадре все соответствовало заветам предков. 

При подготовке бурятской свадьбы мы опирались на труды исследователей и работали в тесной связке со специалистами. Главным организатором съемок стал Усть-Ордынский Национальный центр народного творчества во главе с директором Анжеликой Валерьевной Толстиковой. Коллеги проделали колоссальную работу: привлекли ученых, фольклорные коллективы, районные музеи и мастеров. 

– Совпали ли ваши представления о бурятской свадьбе, или все оказалось немного иначе? 

– Особым по силе моментом стали съемки обрядовой части с практикующей шаманкой. В миру это известный исследователь, художник и ученый Тамара Васильевна Шантанова, а верующие и земляки знают ее как Башиила – Дяденька-Васенька. На этих съемках оживали древние ритуалы, и это было настоящее живое таинство. Очень порадовало, как откликнулась молодежь. Ребята не просто участвовали в съемке, а буквально засыпали вопросами старейшин: почему именно так заплетали косы невесте, почему чашу ставят с определенной стороны, что означает каждое слово в благопожеланиях. Уже после съемок я смотрел посты участников: публикации мгновенно набрали десятки тысяч просмотров, люди писали сотни теплых откликов. 

– Какая техническая задача на съемке бурятской свадьбы оказалась самой непростой?

– Сложнее всего было работать со светом внутри традиционной деревянной юрты, когда солнце опустилось к горизонту. Окна там небольшие, свет падает скупо через дверь и потолок. Нужно было сохранить мягкий естественный полумрак и тепло очага, не разрушая атмосферу вспышками и лишними лампами.

Дороже любого эффектного снимка

– Идея проекта – воссоздать свадебные традиции народов, то есть свадьбы – это реконструкция. Были ли в вашей практике реальные свадьбы? 

– В зарубежных экспедициях у нас были полностью реальные свадьбы, которые мы снимали в режиме живого репортажа: в Кении у масаи, в Непале, в Танзании и в других странах. В России задача чаще всего сложнее. Старинный дореволюционный обряд в обычной жизни сейчас встретишь редко, поэтому мы бережно восстанавливаем его вместе с учеными и старейшинами. Но это не сухая постановка. Например, на съемках бурятской свадьбы в Усть-Ордынском и Баяндае пара у нас была самая настоящая! Ребята искренне любят друг друга, чувства в их глазах были абсолютно подлинными. Когда жених и невеста действительно любят, а старейшины благословляют их от всего сердца, обряд перестает быть просто реконструкцией – он оживает.

– Ваши снимки помогли кому-то лучше узнать свою культуру?

– Историй, когда проект возвращал людям память, немало. После выхода книги о русской свадьбе Заонежья мне писали жители Карелии: люди со слезами находили на архивных снимках своих прадедушек и прабабушек. Само издание теперь используется студентами консерватории и институтов культуры. В селах Белгородской области бабушки, глядя на наши материалы, вспоминали старинные припевки, которые не звучали полвека. Когда традиция возвращается в реальную жизнь, понимаешь, что все труды были не зря. 

– Приходилось ли отказываться от кадра из этических соображений?

– Конечно, такое случается, и я отношусь к этому с полным пониманием. Этнографическая съемка не имеет ничего общего с погоней за сенсацией. Если хранители традиции говорят: «Этот ритуал сокровенный, его снимать нельзя», я безоговорочно опускаю камеру. В традиционной культуре есть глубоко личные вещи: тайные молитвы к покровителям рода, сакральные шаманские действия, интимные минуты прощания невесты с родным домом. Фотоаппарат не должен грубо вторгаться в душу. Доверие людей, которые пустили тебя в свой мир, несоизмеримо дороже любого эффектного снимка.

Охота за настоящими эмоциями

– Есть ли в вашей практике свадьба, которую можно назвать «экстремальной» или технически сложной? 

– В нашем проекте почти каждая поездка – это глухие и труднодоступные места, а капризы погоды порой доходят до крайностей. С одной стороны, заполярная тундра Ямала на ненецкой свадьбе. Трескучий мороз, шквальные порывы ледяного ветра, которые уносили квадрокоптер, и внезапные перемены: только что было тихо, и вдруг налетает плотная пурга. В такой холод батареи садятся за минуты, их приходится отогревать под одеждой прямо на теле, а пальцы на кнопке камеры моментально немеют. А с другой стороны – индийская полупустыня Тар в Раджастхане, где я снимал свадьбу калбелия – касты заклинателей змей. Там весь день стояла жара под 45 градусов. Раскаленный сухой воздух, вездесущая мелкая пыль и палящее солнце. Это было тяжелейшим испытанием не только для людей, но и для техники, которая перегревалась и отключалась. К таким сюрпризам в экспедициях нужно быть готовым всегда. 

– Какие элементы свадебного обряда вы считаете самыми «говорящими» для фотографии?

— Сильнее всего в кадре всегда говорят глаза, жесты и живые эмоции. Безусловно, старинные наряды, обрядовая еда, украшения, дым и пейзаж задают точную историческую атмосферу. Но сами по себе вещи остаются музейными экспонатами, пока к ним не прикасается живой человек. На съемках я всегда охочусь именно за настоящими эмоциями. Это то, что цепляет зрителя и держит внимание: искреннее волнение жениха, робкий взгляд невесты, слезинка у мамы, теплое рукопожатие старейшин или руки, которые бережно подносят чашу с молоком к огню. Когда в одном кадре соединяются строгий обычай и живое человеческое чувство, фотография начинает дышать. 

– Есть народ или регион, чья свадебная традиция особенно сильно изменила ваше представление о том, как вообще устроены подобные обряды?

– Каждая новая экспедиция заставляет по-новому взглянуть на жизнь, потому что у каждого народа своя житейская мудрость. В ненецкой тундре меня поразил не только обычай делить сердце и язык оленя, чтобы муж и жена были единодушны, но и древний обряд очищения дымом. В Заонежье потрясла традиция предсвадебной бани невесты. Это же целое таинство: невеста шла туда не просто мыться, а совершать любовную ворожбу. А в Иркутской области бурятская традиция поразила меня глубиной связи с родом. Здесь свадьба – это соединение двух родов, поклон духам земли и священному огню очага. Невероятным открытием стал бурятский свадебный обряд с маской невесты. По старинной традиции лицо девушки закрывали плотной тканью с прорезями для глаз и натягивали над ней шаль, словно защитный полог, чтобы уберечь от дурного глаза и злых сил при переходе в род жениха. В объективе камеры это выглядело до мурашек сильно и пронзительно! В этот момент физически ощущаешь, насколько трепетно буряты относились к чистоте невесты, к продолжению рода и связи поколений.

Давняя мечта – добраться до горной Тофаларии 

– Когда можно будет увидеть результат вашего визита в Иркутскую область?

– Из поездки я привез тысячи фотографий и часы видеоматериалов. Все это нужно отсмотреть, сделать жесткий отбор, выверить цвет, поработать со звуком и сверить каждый кадр с этнографическими записями. Это серьезный труд, на подготовку уходит около двух месяцев. Первые результаты поездки жители Иркутской области смогут увидеть уже скоро. Подготовленные фото- и видеоматериалы я безвозмездно передаю региону. Очень надеюсь, что они не осядут мертвым грузом в архивах, а найдут практическое применение: на выставках в музеях, в просветительских проектах и на площадках области во благо сохранения традиций.

Дальше я нацелен на издание большой многоязычной книги-альбома к 90-летнему юбилею Иркутской области. По опыту знаю, что создание такого фундаментального издания – задача непростая, обычно мы реализуем ее через грантовую поддержку. 

Все книги серии выходят под эгидой Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО. Для меня цель – представить традиционную бурятскую свадьбу на крупнейших международных площадках в ООН и ЮНЕСКО, как мы уже делали при поддержке МИД России с предыдущими книгами проекта. А видеоприложение, которое планируется подготовить к изданию, позволит зарубежным дипломатам и гостям презентаций не просто полистать страницы, но и услышать живые голоса артистов, увидеть обряд в движении. 

– Свадебный обряд какой народности вы хотите снять следующим?

– Если говорить об Иркутской области, мне очень хочется продолжить работу в регионе и расширить проект. Во-первых, зафиксировать традиционную свадьбу русских в архитектурно-этнографическом музее «Тальцы». Во-вторых, моя давняя мечта – добраться до горной Тофаларии в Нижнеудинском районе. Тофалары – один из самых малочисленных и труднодоступных народов нашей планеты. Доехать туда непросто, но именно такие культуры исчезают быстрее всего, поэтому зафиксировать их свадебные обычаи для истории – наш общий долг. 

«Бурятская свадьба привлекла меня своей цельностью и поразительно бережным отношением к родовой памяти. Мы опирались на архивные источники и книгу этнографов Антонины Нагослаевой и Виктории Хунхиновой «Свадебная обрядность бурят Предбайкалья». Вместе со специалистами нам удалось поднять из архивов такие старинные обряды, о которых сегодня не помнят даже многие старожилы».

Денис КНЯЗЕВ, фотохудожник и руководитель АНО «Международный культурный диалог»

Областная газета № 113 (3051) от 7 октября 2026 года