Путь в Китай лежит через Иркутск
В Иркутске побывал Иван Зуенко – российский востоковед, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России, автор книг «Китай в эпоху Си Цзиньпина» и «Россия плюс Китай». Он принял участие в Международной научно-практической конференции «Великий чайный путь – международный гуманитарный коридор: исторический опыт и взгляд в будущее», организованной Байкальским государственным университетом по инициативе «Торгово-промышленной палаты Восточной Сибири».
Исторический маршрут
– Иван Юрьевич, что привело вас в Иркутск?
– Иркутск исторически является точкой притяжения для российских китаеведов и китайских русистов, и прошедшая научная конференция это подтвердила. Это представительный форум, собравший участников из России, Китайской Народной Республики и Монголии, посвященный не только истории Великого чайного пути, но и его современному осмыслению, а также актуальным экономическим процессам. Великий чайный путь сегодня – это исторический образ, который позволяет выстраивать торговое, экономическое и гуманитарное сотрудничество в регионе.
– Как различается понимание Великого чайного пути в России и Китае? И как этот исторический маршрут соотносится с китайской инициативой «Пояс и путь»?
– В китайском дискурсе оба этих понятия оказались в центре внимания в марте 2013 года, когда Си Цзиньпин, выступая в Москве, впервые использовал термин «ваньли чадао», «чайный путь длиной в десять тысяч ли», для обозначения торговли между Россией и Китаем через Монголию в XVII веке. Китайцы активно использовали цитаты из этого выступления и на протяжении уже тринадцати лет обращаются к теме Великого чайного пути.
«Пояс и путь» – китайская инициатива, подразумевающая совокупность проектов в различных областях: транспортных, логистических, торговых и гуманитарных, объединяющих Китай и Европу. Это одновременно акцент на возрождении «нового Шелкового пути» и совместное развитие рынков России, Центральной Азии, Ближнего и Среднего Востока, входящих в «Экономический пояс Шелкового пути».
Инициатива «Пояса и пути» сформулирована очень широко и допускает различные трактовки и содержательное наполнение, так что историческое и современное содержание Великого чайного пути хорошо сочетается с этой концепцией.
– В Иркутске состоялась презентация вашей книги «Россия плюс Китай», которая вышла в этом году. Предыдущая книга «Китай в эпоху Си Цзиньпина» вошла в лонг-лист премии «Просветитель», одной из главных российских премий в области научно-популярной литературы. Как родилась идея рассказать об истории взаимоотношений двух стран простым языком?
– В России не хватает научно-популярной литературы о странах Азии и об отношениях России с этими государствами. Когда я обдумывал идею новой книги, понял, что она должна охватывать всю историю российско-китайских отношений. Нужно было дать заинтересованному читателю общее представление о том, что происходило между нашими странами, от первых связей и Албазинских событий до современности. Задача оказалась амбициозной и потребовала серьезной работы.
Кстати, в Иркутске состоялась первая презентация книги, затем они пройдут в Москве и Санкт-Петербурге. Мне кажется, в этом есть глубокий смысл. Иркутск действительно остается важной точкой притяжения для процессов, связанных с российско-китайскими отношениями. Это столица Восточной Сибири, откуда еще во времена генерал-губернатора Николая Муравьева-Амурского формировался новый формат отношений России и Китая.
«На лучшем уровне за всю историю»
– И сегодня город остается местом общения двух культур. При этом обе стороны не чужды определенных стереотипов. Как в Китае сегодня относятся к России?
– Китай – огромная страна с населением около полутора миллиардов человек. В нем существуют разные социальные группы: предприниматели, чиновники, обычные граждане, представители академического сообщества. У каждой из них может быть свое отношение к России. Точно так же невозможно дать универсальный ответ на вопрос, как Россия относится к Китаю.
Важнее другое: я уверен и подтверждаю это своими исследованиями, что российско-китайское сотрудничество представляет собой достаточно стабильную и надежную конструкцию, имеющую серьезный исторический опыт. Современная модель взаимодействия основана на прагматичном понимании взаимных интересов. Речь идет о понимании того, что с учетом протяженной общей границы и взаимодополняемости экономик сотрудничество выгоднее любых конфликтных сценариев.
В Китае существует формулировка о том, что отношения с Россией являются лучшими за всю историю. Это официальная позиция Пекина. При этом хорошие отношения не означают полного совпадения взглядов по всем вопросам.
Сближаться, сохраняя дистанцию
– В истории российско-китайских отношений уже были периоды сближения, за которыми последовало резкое ухудшение отношений. Может ли подобное повториться сегодня?
– Важно понимать, что периоду разрыва предшествовал этап очень интенсивного сближения, когда в 1949–1959 годах отношения между странами резко укрепились. Москва и Пекин реализовывали множество совместных проектов. Последующая ссора стала отражением разочарования, которое накопилось у обеих сторон. В Москве полагали, что Китай, это младший партнер, который будет во всем следовать советским рекомендациям, а у китайской компартии были свое видение построения государства и свои национальные цели.
Когда в конце 1980-х годов начался новый этап сближения, многие наблюдатели, особенно в США, ожидали повторения советско-китайской дружбы 1950-х годов, однако китайская сторона с самого начала проводила другую линию. Да, сближение необходимо, поскольку Россия и Китай – соседние страны, которым выгодно торговать и сотрудничать, но возвращения к модели 1950-х годов не будет. Ни Россия, ни Китай не собираются закрывать для себя возможности взаимодействия с другими государствами.
Такой подход – сближение при сохранении определенной дистанции – сохраняется до сих пор. На мой взгляд, это наиболее прагматичная модель. Она позволяет странам сотрудничать там, где это выгодно, и сохранять пространство для самостоятельной внешней политики.
– Мы видим, как меняется китайская экономика, но одновременно меняется и психология китайцев. В китайском интернете нередко появляются ролики, в которых иностранца высмеивают или наказывают за нарушение местных правил и неуважительное поведение, мол, если ты приехал в чужую страну, соблюдай ее законы и традиции.
– Для китайцев рубежа XX и XXI веков характерно сочетание двух тенденций. С одной стороны, это этноцентричность и уверенность в собственной цивилизации, ее древности и значимости. С другой – серьезные комплексы, порожденные так называемым столетием унижений, которое началось в середине XIX века и продолжалось примерно до середины XX столетия. Этот период еще называют «период нескончаемых поражений». Речь идет о времени, начавшемся с Опиумных войн, когда Китай одно за другим проигрывал военные столкновения сначала западным державам, а затем и Японии. В результате страна оказалась в положении, близком к полуколониальному.
По мере роста китайской экономики, технологического развития и международного влияния китайцы освобождаются от этих комплексов и становятся более уверенными в себе. Что касается критики поведения иностранцев, то поставьте себя на место китайцев. Если человек приезжает в другую страну, он должен уважать ее правила и культуру. Это справедливо для любого государства, независимо от его размеров и уровня экономического развития.
Коммунизм – это молодость мира?
– Прогнозы – дело неблагодарное. Но если исходить из траектории развития КНР в экономической и военной сферах, как китайские лидеры сами видят будущее своей страны?
– Если говорить о том, что официально провозглашается государством и Коммунистической партией Китая, здесь все достаточно конкретно. Поставлена задача к 2049 году – к столетию образования Китайской Народной Республики – построить развитое социалистическое общество. Сейчас в Китае по-прежнему считается, что страна находится на начальной стадии построения социализма, которая допускает сочетание плановой и рыночной экономики.
К 2049 году, согласно официальным представлениям, должны сформироваться условия для дальнейшего усиления роли государства в экономике. Это не означает исчезновения частного капитала, однако влияние государства может стать еще более значительным. В отдаленной перспективе сохраняется и задача построения коммунистического общества. Коммунистическая партия Китая от нее не отказывалась.
При этом на практике важно отделять официальную риторику от конкретных действий. Для китайской политической культуры естественно понимание того, что многие формулировки имеют ритуальный и декларативный характер. Например, когда китайскому дипломату говорят: «Вы заявляете о сотрудничестве без границ, но не сделали того-то и того-то», он может ответить, что не следует воспринимать красивую фразу буквально. Она подчеркивает высокий уровень отношений, но, разумеется, определенные границы существуют.
Поэтому официальные формулировки нужно воспринимать с учетом реальной практики. Если говорить о заявленной модели развития, она выглядит как последовательность этапов: начальная стадия построения социализма, развитое социалистическое общество и в отдаленной перспективе – коммунизм.
Внутреннее дело Китая
– Позиция Китая по Тайваню остается неизменной?
– Китай исходит из принципа единого Китая. При этом жестких временных рамок решения тайваньского вопроса не устанавливается. Да, Си Цзиньпин в первые годы после прихода к власти подчеркивал, что Китай не может бесконечно откладывать этот вопрос, однако прямых заявлений о военной операции лидер КНР не делал. Китайские власти подчеркивают, что приоритетом остается мирное объединение соотечественников, живущих по обе стороны Тайваньского пролива. Однако Пекин не может юридически отказаться от применения силы, поскольку рассматривает тайваньский вопрос как внутреннее дело Китая и не считает возможным заранее ограничивать себя в способах его решения.
– У книги «Россия плюс Китай» будет продолжение?
– Пока сложно говорить о следующей книге: есть основная работа, есть научные статьи. Но я точно хочу довести этот проект до трилогии научно-популярных книг о современном Китае и его внешней политике. Кроме того, мне хотелось бы попробовать себя в других жанрах – в учебной и, возможно, художественной литературе. Сам я родом из Владивостока, темы Дальнего Востока, Восточной Сибири и в целом восточного направления мне очень близки.
