Возвращение странника
Народный художник РФ Алексей Талащук впервые представил свои произведения в Иркутске
Выставка народного художника России, академика РАХ Алексея Талащука «Путь странника» открылась в главном здании Иркутского областного художественного музея им. В.П. Сукачева. Автор, чье профессиональное становление прошло в Приангарье, впервые представляет здесь свое искусство. В экспозиции – более 30 акварелей в уникальной авторской технике. Накануне выставки Алексей Талащук рассказал корреспонденту газеты «Областная» о своем детстве в Иркутской области, которую он считает родиной.
Творческий лабиринт
– Алексей Юрьевич, насколько, для вас важно это своеобразное возвращение на родину?
– Очень важно, ведь формирование личности происходит в детстве, и среда, в которой ты растешь, имеет ключевое значение. Для меня возвращение на родину – это возможность осмысления того, с чего все началось. Отсюда и возникло название выставки – «Путь странника». Для меня художник и странник – схожие понятия в плане познания действительности и того пути, который они проходят. Я бы даже сказал лабиринта, потому что прямого пути в творчестве, как и в жизни, не бывает.
– Это первая выставка в Иркутске после вашего отъезда?
– В Иркутске первая. Но в других городах и странах, конечно, их было много, ведь я занимаюсь многими видами изобразительного искусства, монументальной росписью, живописью, графикой, в том числе и эмалью.
– Слышала, что вы – один из основоположников развития этого направления в России. Как началось ваше увлечение горячей эмалью?
– Совершенно случайно. На одной из выставок в Москве я увидел, что художники-монументалисты вдруг представили большие работы по эмалям. Оказалось, что это замечательный материал, действующий суперэмоционально. Впечатленный ее возможностями, я решил освоить эту технологию и стал участником международных эмальерных симпозиумов в венгерском городе Кечкемет в 1980-х годах. Особенностью венгерской школы был синтез ювелирной и промышленной эмали, вплавление одного цвета в другой, что создавало особую живописность. Потом, по моей инициативе, направление по эмальерному искусству появилось в академии имени А.Л. Штиглица, где я преподавал, которую возглавлял 15 лет.
Акварель – дама капризная
– В Иркутске вы представили акварели, говорят, для вас это тоже особый жанр.
– Да, акварель для меня – отдельная тема. Когда я учился на первом курсе Иркутского художественного училища, естественно, все писали акварели. Но я до поступления очень мало занимался специальным художественным образованием, ведь я выходец из изостудии. Со мной учились очень подготовленные ребята, которые окончили художественные школы, я удивлялся и восхищался, как они писали эти этюды, но у меня ничего не получалось. Прошло достаточно много времени, я уже окончил Мухинское училище, отработал в Братске восемь лет, вернулся в Ленинград в свою альма-матер, которая позже стала академией, преподавателем. Однажды со своими студентами поехал на практику в Ферапонтово Вологодской области в Собор Рождества Богородицы, где сохранились уникальные фрески иконописца Дионисия. Взял с собой акварель и листы небольшого формата и начал писать этюды, но у меня снова ничего не получилось. Тогда я решил изучить акварельные работы классиков, всех просмотрел, даже пытался копировать, чтобы понять, в чем дело.
– И снова не получилось?
– Да, я разозлился и стал писать на больших листах по-мокрому, и вдруг какой-то фрагмент получился, а все остальное – нет. Я смыл то, что мне не понравилось, и снова начал работать на этом же листе, где уже возникла некая живописная среда. Тут я понял, что как бы встал над техникой, когда не инструмент владеет тобой, а ты им. Неоднократно смывал и снова создавал образы на этом же листе, делая наслоение акварельных слоев. И у меня получилась очень сложная структура, которая, на мой взгляд, появляется как фреска, что мне, монументалисту, очень близко. Все это побудило меня всерьез заняться этим видом искусства. И вдруг у меня возникла полная творческая свобода. А сегодня выставляю на суд своих зрителей результат того, что я все-таки сумел договориться с этой непростой техникой, ведь акварель – дама капризная.
Страна Сибирь
– Вы родились в селе Черняхов Ровенской области, как ваши родители попали в Сибирь?
– Мои родители – спецпереселенцы. Мы переехали жить в город Зима, который оказался для меня судьбоносным, когда мне было пять лет. На мой взгляд, Сибирь – страна, которая имеет свою историю, могучую энергию и формирует личность. И сибиряк – это звучит гордо!
– Кто ваши родители по профессии?
– Мама была домохозяйкой, а отец работал в столярной мастерской. Изготавливал окна, двери и тому подобное. Летом на каникулах я очень часто ему помогал, в то время, когда мои друзья играли в футбол, ходили на речку. Отец говорил, что я должен иметь какую-то стабильную профессию, за что я ему очень благодарен. Я делал деревянные гвозди, разводил казеиновый клей, сверлил дырки, забивал эти гвозди, получалась рама или дверь. Кроме того, я выполнял задания своих друзей – делать деревянную часть под самопалы. Ведь среда у нас на улице была хулиганская. Все ходили с ножичками в запахнутых фуфайках. Ножички были нужны для обрезания коньков, которые были пристегнуты к валенкам кожаными ремешками. И заводские ребята не ладили с городскими, была такая междоусобица. Поэтому мама всячески поощряла мое увлечение творчеством.
– Как вы увлеклись изобразительным искусством?
– Однажды старший брат пришел из школы и начал рисовать. Провел горизонтальную линию, потом еще две – получилась железная дорога, потом он нарисовал паровоз. И меня поразило, что благодаря простым действиям обычный лист в клеточку превратился в пространство. И я начал рисовать. Еще помню, папа приносил строганые дощечки на растопку. А мы жили очень дружно в бараке на 17 семей. Когда начиналась подготовка к ужину, я на этих дощечках рисовал своих знакомых, утрируя какие-то их качества. Все смотрели, хохотали, хвалили меня, говорили, что очень похоже.
Два первых учителя
– А как вы решили сделать рисование своей профессией?
– Одним из важных людей, который сыграл огромную роль в моей судьбе, был учитель черчения и рисования Валентин Александрович Брызгалов. Он организовал изостудию, в которой я занимался, а после окончания восьми классов он взял меня за руку и отвез в Иркутск поступать в художественное училище. Это было в августе, как сейчас помню, едем мы на трамвае по улице Ленина, и я вижу, как там моют дорогу. У меня был шок! Кстати, когда меня пригласили на 100-летие училища, я приехал в Зиму. Он еще тогда был жив, встретил меня со слезами на глазах, я тоже прослезился, ведь для нас это было настоящее счастье. Я очень рад, что успел сказать, как ему благодарен.
– Кто был вашим преподавателем в училище?
– Геннадий Васильевич Казаков. Помню, за первое задание нарисовать табуретку, он мне поставил единицу. И дал задание каждый день ему приносить по 20 набросков. Что я только не рисовал! Но зато через полгода мои работы уже брали в фонд училища, а в конце года я был одним из лучших рисовальщиков! За что огромная благодарность Геннадию Васильевичу. Это учитель, который научил меня правильному пониманию, что такое рисунок. Как видеть конструкцию, как находить тональные решения и так далее. Он научил меня, что это не иллюзорное копирование, а рисовать – значит понимать и мыслить! И это основа изобразительного творчества. Уже потом было обучение в высшем художественном училище в Ленинграде, но основы моего творчества и моей личности были сформированы именно в Иркутской области. И я рад, что сегодня могу представить мои работы на суд своих земляков и подарить музею пять моих акварелей.
