О сохранении здоровья детей рассказали в пресс-центре газеты «Областная»
1 июня в пресс-центре газеты «Областная» состоялась пресс-конференция на тему: «Неделя сохранения здоровья детей». Неделя проходит с 1 по 7 июня.
— В целях раннего выявления тяжёлых наследственных заболеваний в Российской Федерации, как и в других странах, проводятся скрининговые исследования (это массовое обследование беременных женщин и новорождённых), которые проводятся после получения согласия беременной женщины, — рассказала главный внештатный специалист по медицинской генетике министерства здравоохранения Иркутской области Ирина Потапова. — Медико-генетическая консультация существует в г. Иркутске с 1977 года. У нас накоплен большой опыт, созданы регистры семей с наследственными заболеваниями. Обследование новорождённых начато в 1997 году. Сначала на два заболевания — это фенилкетонурия и гипотиреоз, в 2006-м — уже на пять, с 2023 года скрининг значительно расширен. Сейчас проводится обследование на 38 заболеваний. К обследованию подключился с 2023 года Научный центр проблем здоровья семьи и репродукции человека (г. Иркутск). Там организована специальная лаборатория, которая обследует новорождённых Иркутской области, Бурятии и Забайкальского края. В результате выявлены и получили лечение вовремя дети с редкими нарушениями обмена (такие как метилмалоновая ацидемия), с тяжёлыми нарушениями иммунитета, со спинальной мышечной атрофией. Если у ребёнка выявлено наследственное заболевание и семья планирует дальнейшее деторождение, когда риск повторения высокий, необходима пренатальная диагностика, которая проводится под наблюдением генетика в Иркутске или в лабораториях г. Москвы.
Пренатальная диагностика беременных существует у нас с 2012 года. Зачем нужен этот скрининг? Он необходим для раннего выявления хромосомных болезней. И вот результат: до начала программы у нас ежегодно рождалось до 50 детей с синдромом Дауна, и это число оставалось стабильным. Как только программа заработала, мы начали выявлять таких пациентов внутриутробно, и количество больных новорождённых сократилось. Сейчас речь идёт уже о 12–13 детях в год.
Возникает вопрос: если программа есть, почему эти дети всё же рождаются? Причин три. Первая: женщина не прошла скрининг или просто не наблюдалась во время беременности. Вторая: родители отказались от прерывания беременности, хотя знали о диагнозе. Обычно, когда мы выявляем патологию, женщина идёт на консилиум, где ей объясняют суть заболевания, а затем семья принимает решение. В 70–80% случаев семья решается на прерывание. Третья группа очень небольшая (1–2%). Это случаи, когда скрининг не дал стопроцентного результата: плод не имел никаких признаков, но ребёнок родился больным.
Эффект от программы, я считаю, очень хороший. Главное — чтобы женщина прошла первый скрининг вовремя, до 14 недель (оптимально — 12). Тогда есть время для биопсии ворсин хориона и принятия решения. Если ребёнок родился, мы наблюдаем его вместе с родителями, помогаем, чтобы следующая беременность прошла благополучно.
— Однако не только наследственные и приобретенные болезни угрожают здоровью и жизни детей. В Иркутской области среди причин смерти детей от года до 18 лет лидируют вообще не заболевания, а внешние причины смерти, — отметила главный внештатный детский специалист — педиатр и детский кардиолог министерства здравоохранения Иркутской области, заведующая кафедрой педиатрии Иркутской государственной медицинской академии последипломного образования (ИГМАПО), д. м. н., профессор, заслуженный врач РФ Людмила Брегель. — Это значит, что большинство детей у нас гибнет не от болезней — значит, условия в обществе, семье, школе сложились так, что здоровый ребёнок не смог выжить. Но эти смерти абсолютно предотвратимы. Всё, о чём мы сейчас говорим, — управляемо, в отличие от тысяч редких наследственных болезней.
Какова структура смертности от внешних причин?
На первом месте — детский дорожно-транспортный травматизм. На втором месте — самоубийства. Возраст в основном — подростковый, но возраст суицидентов снижается. На третьем месте — убийства. Главные причины смерти детей находятся не в ответственности одних медиков, а в ответственности всего общества.
Благодаря совместным мерам Минздрава и МЧС за последние 2–3 года снизилось число детей, погибающих на пожарах (сейчас эта причина занимает 5–6-е место среди внешних причин смерти), и в два раза снизилось число утоплений. Но проблема не решена полностью, и сейчас наступило лето — пора наибольшего числа таких несчастных случаев.
Особенно настораживает новая группа: дети тонут не только в открытых водоёмах, но и в домашних бассейнах на дачах, когда взрослые отдыхают и теряют бдительность.
Такие редкие причины, как поражение электрическим током или другие травмы, единичны. Отравление наркотиками было причиной смерти у двоих погибших в прошлом году. Но с тяжёлыми отравлениями алкоголем и медикаментами дети поступают в клиники Иркутска достаточно часто. Если это лекарства — речь обычно о попытке суицида. Если алкоголь — о следствии доступности и отсутствия другого досуга. И поступают дети не только 16–17 лет, но и 12–13, а иногда и 8–9 лет. Травятся чаще тем, что стоит на столе у родителей. Первый алкоголь большинство детей пробуют в семье. А дальше всё зависит от того, какая семья. В сводках нашей областной детской больницы мы видим: 2–3 раза в неделю в реанимацию различных больниц области поступает школьник или подросток с тяжёлым алкогольным отравлением. Это стало обыденностью — почти с той же регулярностью, что и сообщения об остром перфоративном аппендиците. Пару лет назад мы говорили о вреде энергетиков. Сейчас их запретили продавать несовершеннолетним.
Но современные тенденции — вейпы и энергетики — облечены в исключительно привлекательную форму. Кажется, что сладкий напиток или сладкая сигарета менее вредны, чем водка или обычный табак. Но это не так. Вейпы гораздо опаснее табака.
Реклама говорит о ванилине и разнообразных сладких добавках, которые безопасны в кондитерских изделиях, но при их ингаляционном поступлении образуется множество токсических продуктов, повреждающих дыхательные пути. От обычных сигарет я за свою практику не видела ни одного острого летального исхода у здорового подростка — да, формируются хронические болезни легких, артериальная гипертензия, но не мгновенная смерть. От вейпов же мы видим возникающие у детей жизнеугрожающие аритмии, острую сердечную недостаточность, гипертонические кризы, отёк лёгких. Среди школьников, поступающих в стационар, процентов 10–15 — активные пользователи вейпов. Мы лечим последствия, работаем с семьёй, направляем к психологам. Но родители рассказывают, что к некоторым школам подъезжают передвижные пункты продажи прямо у входа. Это вопрос высокого административного уровня — нужен запрет вейпов. Но пока общество не находит способа прекратить продажу этого очевидно вредного продукта, мы будем продолжать видеть тяжелые последствия.
Как сделать, чтобы подросток не стремился это употреблять или хотя бы мог вовремя остановиться? Ответ один — семья, воспитание с первого года жизни в обстановке эмоционального тепла, любви и полного доверия к родителям.
Мама на первом году жизни должна петь ребёнку песенки и рассказывать сказки, а не совать в кроватку телефон. Детей нужно учить читать — но читать они будут только тогда, когда читают родители. Если родители живут в телефоне и говорят: «Ты должен прочитать Толстого», — результата не будет. Профилактика отклоняющегося поведения — это настоящая любовь родителей. Не в десятках игрушек и дорогих телефонах, а во внимании. В британской королевской семье у детей нет гаджетов — родители считают, что это задерживает их развитие. Нужно растить из детей близких друзей, а не посторонних, которыми можно только командовать. Ребёнок остро чувствует неправду. Если он растёт в любви и доверии, он не будет искать суррогатов. Технологический прогресс сегодня не всегда помогает развитию человеческого интеллекта, а порой подсовывает готовый суррогат. Идёт дискуссия даже об отказе от письменных контрольных и дипломных работ, потому что дети перестали делать их сами — они используют для выполнения домашних заданий, курсовых и дипломных работ чат-боты и другие варианты искусственного интеллекта. Министерство образования обсуждает перевод экзаменов в устный формат. Это правильно. Но одни дети используют технологии, чтобы усилить свои способности, а другие — просто заменяют ими мышление.
