Интересы России и Китая, их практическая реализация, совместные энергетические проекты в программе VI Байкальского экономического форума занимают одно из ведущих мест. И это не случайно, к 2030 году в Иркутской области будет добываться газа почти в два раза больше, чем сейчас на всей территории Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Ожидается, что ежегодная добыча голубого топлива на месторождениях Приангарья к тому времени выйдет на уровень 56,8 млрд кубометров в год. Всего же за период 2010–2030 годов из недр Восточной Сибири и Дальнего Востока будет извлечено около 2 млрд тонн нефти, 2,7 трлн кубометров газа, пробурено более 4,5 тысячи скважин. Выручка от реализации нефти составит 22,5 трлн рублей, газа – 18,6 трлн. А объем инвестиций в развитие инфраструктуры региона оценивается в 160 млрд долларов или 4,7 трлн рублей.

Такой прогноз развития ситуации был дан на конференции «Энергетика России в XXI веке», прошедшей в Иркутске. Российские ученые обрисовали перспективы своим азиатским коллегам. Те, в свою очередь, поинтересовались, реальны ли такие капвложения для РФ, и выразили желание покупать сырую нефть, а не продукты ее переработки.

Возможности опережают потребность

Эксперты уверены, что позиции одного из крупнейших в мире поставщиков нефти, газа и угля на международные рынки Россия будет усиливаться, прежде всего, за счет ресурсов Восточной Сибири и Дальнего Востока.

– К 2020 году поставки сырой нефти в страны Азиатско-Тихоокеанского региона могут достигнуть 110 млн тонн, к 2030 – 135 млн, – считает заместитель директора Института экономики и организации промышленного производства СО РАН (Новосибирск) Андрей Коржубаев. – Это нефть как из Восточной Сибири, так и частично за счет переориентации поставок из Западной Сибири со стагнирующего европейского рынка. По нефтепродуктам поставки могут превысить 30 млн тонн. Сейчас мы поставляем 12 млн на азиатско-тихоокеанский рынок, в основном это мазут и дизельное топливо. По поставкам газа диапазон очень большой, потому что степень неопределенности крайне высока. Многое будет зависеть от результатов переговоров на международном уровне по созданию инфраструктуры, ценам и гарантиям закупок.

По мнению заместителя директора Института систем энергетики СО РАН (Иркутск) Бориса Санеева, углеводородные ресурсы России на рынках стран Северо-Восточной Азии будут становиться все более привлекательными из-за увеличения инвестиционных и прочих рисков на Ближнем Востоке. Что же касается внутренней потребности в сырье, залегающем в недрах востока Россия, то она будет достаточно ограниченной.

– По имеющимся оценкам, ежегодная потребность восточных регионов России в сырой нефти не будет превышать в 2020–2025 годах 40 млн тонн, – приводит данные Борис Санеев. – потребность в природном газе к 2020 году оценивается экспертами в 20–25 млрд кубометров. А если исходить только из разведанных запасов углеводородов на Сибирской платформе и Сахалинском шельфе, то ежегодную добычу природного газа можно вывести на уровень 80–90 млрд кубометров, нефти – 50–60 млн тонн. Уже исходя из этого видно, что возможности по добыче углеводородов существенно превышают внутренние потребности, поэтому с большой долей вероятности можно говорить о надежной поставке российских углеводородов на энергетические рынки стран северо-восточной Азии.

Согласно оценке, в недрах Восточной Сибири и Дальнего Востока содержится свыше 15 млрд тонн нефти, разведанные запасы превышают 1,2 млрд тонн. Начальных суммарных запасов газа в регионе сосредоточено около 60 трлн кубометров, почти 5 трлн из них поставлены на госбаланс. Ресурсы запасов конденсата оцениваются в 3,3 млрд тонн, 220 млн из них являются разведанными.

Шесть центров добычи

В настоящее время территория Восточной Сибири и Дальнего Востока представлена шестью центрами добычи энергоресурсов. Прежде всего, это Тихоокеанский проект, включающий Сахалин-1, Сахалин-2, а в перспективе и Сахалин-3, реализация которого идет уже более 15 лет. На Сахалине-1 объемы добычи нефти падают, а газ пока извлекается не на коммерческой основе, а на технологической. Сахалин-2 в ближайшее время будет выведен на проектную мощность, здесь уже построена инфраструктура.

Интенсивное наращивание добычи нефти происходит на Ванкорском месторождении (Ванкорско-Сузунская зона) в Красноярском крае. Там построен нефтепровод Ванкор – Пурпэ, а к 2012 году к нему прибавятся еще два: Пурпэ – Самотлор и Заполярное – Пурпэ для поставок нефти в ВСТО не только из Ванкорско-Сузунской зоны, но и с месторождений Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов.

В Красноярском крае располагается и Юрубчено-Тохомская зона нефтегазонакопления. К настоящему времени недропользователем разработан проект на добычу 3 млн тонн нефти и поставки в направлении Нижней Поймы с последующим подключением к Транссибирскому нефтепроводу, однако уточнения сырьевой базы, которые проведены на Куюмбинском месторождении, указывают на то, что добыча может быть доведена до 20 млн тонн. Так что будет разрабатываться новый проект.

Иркутская область представлена Талакано-Чонской и Ангаро-Ленской зонами. Первая включает два крупных месторождения: Талаканское (Якутия) и Верхнечонское, с которых нефть уже поставляется в ВСТО с конца 2008 года. Здесь в ближайшие годы ожидается быстрое наращивание объемов добычи. Ангаро-Ленский район газодобычи представляет собой два крупнейших месторождения – Ковыктинское и Левобережное – и менее значимое по запасам газа Чиканское.

– На этой территории также ведутся работы по доразведке сырьевой базы, есть проекты по газификации ряда районов Иркутской области. Возможности этого центра газодобычи следует рассматривать не в региональном, а международном аспекте, – считает Андрей Коржубаев.

Завезено буровое оборудование для проведения разведочных работ на Чаяндинское месторождение в Якутии, которое является шестым центром газодобычи и тоже рассматривается в качестве перспективного для поставок углеводородов на экспорт.

Поставки сырой нефти в азиатские страны уже ведутся по нефтепроводу Сахалин – Де-Кастри, по итогам 2010 года объем поставок составит 8 млн тонн. Ожидается, что в 2011 году около 15 млн тонн будет направляться по отводу от нефтепровода ВСТО Сковородино – Дацин протяженностью 960 км.

Если реализация проекта строительства нефтепроводной системы Восточная Сибирь – Тихий океан повысила инвестиционную привлекательность лицензионных участков и подтолкнула недропользователей ввести в промышленную эксплуатацию месторождения нефти, расположенные вблизи маршрута трубы, то возведение газопровода, по логике вещей, должно активизировать разработку газовых участков.

Газовые лабиринты

Пока же четкой картины прохождения газопроводов нет, поэтому ученые строят предположения, какой у транспортной системы может быть маршрут. Одним из наиболее реальных вариантов Андрей Коржубаев называет прокладку газовой трубы в одном коридоре с ВСТО с подключением в Хабаровске к строящемуся газопроводу Хабаровск – Владивосток, который в дальнейшем будет соединен с действующей газотранспортной системой Сахалин – Хабаровск.

– В рамках газификации Иркутской области принято решение о строительстве газопровода Чиканское – Саянск – Ангарск – Иркутск, но согласно программе «Газпрома» завершение этого проекта перенесено на 2015 год. Мы считаем, что его надо реализовывать как можно раньше и двигаться дальше по маршруту, – говорит Андрей Коржубаев.

Газопровод Хабаровск – Владивосток должен будет обеспечить газоснабжение Владивостока и газификацию Приморского края в 2012 году. На первом этапе его мощность составит 12–27,5 млрд кубометров газа в год с возможным последующим расширением до 100–120 млрд кубометров к 2025 году. Объем инвестиций на этом этапе оценивается в 210 млрд рублей.

По мнению ученого, мощность газопровода Саянск – Проскоково должна составить 20 млрд кубометров, а газ в него пойдет преимущественно с Ковыктинского газоконденсатного месторождения. Мощность на участке Ковыктинское – Чиканское должна быть 20–25 млрд кубометров. После завершения строительства газопровода Чаяндинское – Хабаровск – Владивосток газ из Восточной Сибири может поступать в газотранспортную систему Дальнего Востока и далее на экспорт.

После того как с газотранспортной инфраструктурой Дальнего Востока будет соединен якутский центр газодобычи, можно будет говорить о подключении месторождений Иркутской области. Предполагается строительство магистрального газопровода Ковыктинское – Чаяндинское, срок реализации которого – 2016–2018 годы, мощность – около 28 млрд кубометров, инвестиции оцениваются в 110 млрд рублей.

Одновременно, считает Андрей Коржубаев, необходимо провести расширение мощности газопровода Чаяндинское – Хабаровск – Владивосток до 64 млрд кубометров. Основная часть углеводородов с Ковыктинского месторождения будет поступать на экспорт, преимущественно в Китай и Корею. Предполагается, что ответвление в Китай может быть создано в районе Сковородино, Благовещенска, Дальнереченска, в Корею – по подводному газопроводу Владивосток – Каннын – Сеул.

Подземные хранилища газа

После окончания строительства газопровода, который соединит иркутский центр газодобычи и ЕСГ России, появится возможность развития газового потенциала Красноярского края. В первую очередь за счет подключения к газопроводной сети Юрубчено-Тохомской зоны. Здесь предполагается строительство газопровода Юрубчено-Тохомское – Богучаны – Нижняя Пойма и подключение к газопроводу Саянск – Проскоково. Мощность трубопровода на отрезке ЮТЗ – Богучаны составит около 10 млрд кубометров. В 2015–2016 году к газопроводу ЮТЗ – Нижняя Пойма может быть подключен газопровод Собинское – Богучаны, который будет соединен с месторождениями Собинско-Пайгинской и Агалеевско-Имбинской зоны.

При этом газотранспортная система должна будет включать и подземные хранилища газа, которые предполагается расположить в соляных кавернах Ангарска, в районе Ачинска и недалеко от Хабаровска. Хранимый в них ресурс даст возможность регулировать сезонные и рыночные перепады спроса, а также изменения в объемах добычи и поставок.

– Мы считаем, должно быть создано три центра газопереработки, нефте-, газохимии и гелиевой промышленности в районе Саянска для иркутского центра газодобычи, Нижней Поймы – для красноярского и Хабаровска – для якутского, – отметил Андрей Коржубаев.

Как известно, нефтегазовые месторождения Сибирской платформы уникальны своим содержанием гелия. Так, в природном газе его доля составляет 0,3–0,5%.

– В целом количество гелия в недрах данного региона оценивается в 8,5 млрд кубометров, это свыше 20% мировых запасов. В перспективе Россия может стать крупнейшим экспортером гелия, – считает Борис Санеев.

При этом ученые напоминают, что процесс выделения гелия достаточно энергоемкий и трудозатратный, поэтому его извлечение, впрочем, как и хранение, приведет к удорожанию проектов по освоению газовых месторождений, а как следствие – к росту цен на природный газ. По их оценкам, стоимость голубого топлива без выделения гелия и других ценных компонентов должна быть увеличена на 15–20% по сравнению с общемировой ценой на этот энергоресурс.

Энергетические запросы стран ШОС

По мнению заместителя директора Института энергетических исследований РАН (Москва) Владимира Лихачева, энергетическое сотрудничество можно было бы развивать в рамках ШОС, куда в качестве постоянных участников входят Казахстан, Киргизия, Китай, Россия, Таджикистан, Узбекистан, наблюдателей – Индия, Иран, Монголия и Пакистан.

Это предположение он подкрепляет теми интересами в сфере энергетики, которые существуют у этих стран. Так, Россия, Казахстан, Узбекистан и, возможно, Иран рассчитывают получить дополнительные возможности для выхода на внешние рынки. Киргизия и Таджикистан, обладая огромным гидроэнергетическим потенциалом, хотели бы обеспечить возможность для его развития и сбыта электроэнергии, для этого им нужны финансовые ресурсы. Такие страны, как Монголия, могли бы рассчитывать на прибыль, обеспечивая энергетический транзит. Китай получает доступ к ресурсам Центральной Азии и России, которые, в свою очередь, заинтересованы в экспорте энергоресурсов в страны Южной Азии. При этом все участники ШОС, обладающие энергетическим потенциалом, заинтересованы в доступе к финансовым ресурсам Китая.

– На первый взгляд, все хорошо, все заинтересованы в сотрудничестве, тем не менее есть проблемы, – говорит Владимир Лихачев. – Во-первых, политическая нестабильность в ряде стран, яркий пример тому – Киргизия. Во-вторых, межгосударственные противоречия, к примеру, между Узбекистаном и Таджикистаном. В-третьих, большая неопределенность в развитии экономики ряда стран. Кроме того, отсутствуют эффективные межгосударственные институты развития, которые могли бы координировать сотрудничество. И главное – каждая страна понимает энергетическую безопасность как свою собственную, а не всего региона в целом.

В рамках ШОС существуют два предложения, как можно организовать сотрудничество в сфере энергетики, но ни одно из них на правительственных уровнях не принято. Первое сделала Россия, рекомендовав создать некий энергетический клуб в качестве дискуссионной площадки для обсуждения вопросов, куда вошли бы представители как правительств, так и бизнеса.

– Де-факто такой клуб уже существует. В начале года в Москве состоялась встреча, где обсуждались вопросы энергетики в рамках ШОС. Основными инициаторами ее явились российские энергетические компании, заинтересованные в выходе на рынки Китая, – напомнил Владимир Лихачев.

Вторая инициатива исходила от Казахстана, предложившего принять азиатскую энергетическую стратегию. В настоящее время этот документ находится на изучении в правительствах стран-участниц ШОС, но ответа пока нет. Владимир Лихачев говорит, что стратегия представляет собой достаточно проработанный документ с различными аспектами, он предполагает и разработку единого топливно-энергетического баланса.

Оспаривается главный приоритет – нефтепереработка

Учитывая, что такое сотрудничество должно подкрепляться крупными инвестициями, нужны институты, которые бы их обеспечивали. Только для того, чтобы создать инфраструктуру для поставок нефти и газа на территории Восточной Сибири и Дальнего Востока, по оценке ученых, до 2030 года необходимо вложить 160 млрд долларов, и это без учета уже сделанных инвестиций в разработку ряда месторождений и строительство ВСТО. Присутствующие на конференции представители азиатских стран усомнились в том, способна ли Россия на такие вложения.

– В 2008 году мы привлекли из Китая кредит на 25 млрд долларов, здесь же речь идет о 160 млрд на 20 лет, – обратился к своим коллегам Андрей Коржубаев. – Россия заинтересована в сотрудничестве. Причем не только в привлечении инвестиций, но и технологий.

В своих стратегиях ученые делают упор на необходимости переработки углеводородов и создания продукции с высокой добавленной стоимостью, прежде всего, на российской территории. В частности, они предлагали построить в районе Козьмино крупный нефтеперерабатывающий завод с блоком газохимии, в настоящее время там ведутся изыскания.

– При этом на переговорах с нашими китайскими коллегами мы встретили очень жесткое сопротивление, – говорит Андрей Коржубаев. – Они сказали, что будут покупать сырую нефть и не будут – нефтепродукты, так как у них свои нефтеперерабатывающие мощности. Тогда мы проследили динамику и выяснили, что в странах АТР ежегодно вводятся новые нефтеперерабатывающие мощности, рассчитанные на 50 млн тонн. Но приближенный к рынку сбыта российский завод, по нашим расчетам, будет конкурентоспособен.

Энергетический сектор – наиболее сложный для развития сотрудничества, признают эксперты, приводя еще и тот факт, что у России практически нет подобного опыта работы с азиатскими странами. Решения должны приниматься на долгосрочной основе, соответственно, нужен и анализ последствий, ясные цели и четкие ориентиры. Поэтому, считают специалисты отрасли, рассчитывать на быстрые прорывы в сфере энергетического сотрудничества со странами АТР было бы слишком оптимистично.

По итогам 2010 года на месторождениях Восточной Сибири и Дальнего Востока прогнозируется добыча 36 млн тонн нефти, из них в Иркутской области – 4,4 млн. Объем добычи газа составит 32 млрд кубометров. По мнению ученых, к 2020 году из недр региона будет ежегодно извлекаться 95,7 млн тонн нефти и 160 млрд кубометров газа. А к 2030 году эти показатели увеличатся до 113 млн тонн и 232 млрд кубометров соответственно.