Блог Вадима Мельникова

Поскольку у них был абонемент в ветеранский магазин, в рационе у них всегда водилось что-нибудь вкусное. От них я впервые, в шестилетнем возрасте, узнал, что такое сосиски. Но, не смотря на продовольственный позитив, парня выросшего в разгар перестройки, атмосфера за столом отчаянно угнетала. Я не знал, куда девать руки (локти со стола!). В какой держать вилку и нож, как поддерживать разговор. Травила немотивированная робость. Приходилось постоянно смачивать сохнущие губы, нервно мять в руках крахмальную салфетку. Я давил в себе пролетария. Демонстрировал изысканность и манеры единственным доступным способом: перед отправлением в рот крошил ножом всю находящуюся на тарелке провизию до состояния кашицы. После чего скрупулёзно вытирал салфеткой уголки губ. В мелкобуржуазных фильмах всё делали именно так, на мой взгляд, должно было выглядеть стильно.

И вот, как-то раз, в самый разгар этой деликатной вакханалии, потянулся я за солёной помидоркой. Аккуратно взяв её ложечкой, подрагивая от волнения, положил себе на тарелку, а ложечку вернул на место. И только тогда понял, что не знаю как поступить. Поддеть вилкой не получится, проткнуть – вытечет вся солёная влага – вся суть помидорки. Резать ножом, словно Джек Потрошитель, кишки наружу? Я огляделся и тайно ухватил плод пальцами.

Этот миг не забыть никогда. Мои зубы коснулись красного бока, подобно робкому подростку, взявшему в рот девичий сосок. Вероломная помидорка затрепетала, натянулась и брызнула сочной мякотью прямо сидящему рядом дедушке в глаз.

Его лицо вытянулось, с обиженно хлопающих ресниц срывались розовые капли, губы задрожали. Красное на бледном. Он смотрел на меня, как смотрел бы Дон Кихот на Санчо Пансу, брось тот ему в лицо перчатку вызова. Всесокрушающая обида, изумление и горечь.

- Ой! – на всякий случай произнёс я. Идиот! Даже на банальнейшее «простите» не отважился. Кто-то уже подавал дедушке салфетку, но весь собравшийся люд в немом укоре уставился на меня. Так инквизиция взирала на голую Жанну Д`Арк. Я сорвался с места и побежал в ванную, где ледяной водой долго смывал с лица стыд.

С тех пор прошло более двадцати лет, но я до сих пор помню тот злосчастный томат. И всякий раз, когда я вижу людей преклонных лет, меня изо всех сил тянет принести им добро. Уступить место. Открыть дверь. Внимательно выслушать жалобы в поликлинике. Понимаете, в детстве часто учат уважать старших, и это правильно. Однако, согласитесь, глядя на них, не всегда получается именно уважать. Может вот этот милый дедушка - рецидивист со стажем, а та добродушная бабуся запекает в пирогах котят. Но какими бы они не были: странными, вредными, упёртыми, мы чувствуем благодарность. Благодарность за то, что они нашли время зачать и вырастить таких прекрасных и безупречных нас.